лово"пїЅпїЅпїЅ"

Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей темной, крылатой, Он заблудился в бездне времен… Остановите, вагоновожатый, Поздно. И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно тот самый, Что умер в Бейруте год назад. Так томно и так тревожно Сердце мое стучит в ответ: Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет? Вывеска… кровью налитые буквы Вместо капусты и вместо брюквы Мертвые головы продают. В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне, Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. А в переулке забор дощатый, Дом в три окна и серый газон… Остановите, вагоновожатый, Машенька, ты здесь жила и пела, Мне, жениху, ковер ткала, Где же теперь твой голос и тело, Может ли быть, что ты умерла! Как ты стонала в своей светлице, Я же с напудренною косой Шел представляться Императрице И не увиделся вновь с тобой.

Рунные порчи

Кто-то делает шаг, вступая в новое утро, кто-то речи толкает, пытаясь выглядеть мудрым, кто-то прётся вперёд, даже не оборачиваясь, ощущая свою охуенную значимость А что за ними? Чтоб видеть небо — кто рискнёт упасть на землю?

Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами. На него взирает с неба черный.

Страх, петля и яма После недолгих колебаний - выключила к чертовой матери кириллические сервисы. Потому как в топе частенько появляются сообщения о событиях настолько ужасных, что лучше мне об этом ничего не знать. По этой же причине я в своё время перестала смотреть телевизор - поток информации об убийствах, ужасных болезнях, несчастных случаях, терактах прекратился. Последней каплей в этом решении стал репортаж какого-то местного канала из больницы, где в связи с необычно сильными морозами оказались огромные количества алкоголиков, которым потребовалась ампутация отмороженных конечностей.

Врач спокойно рассказывал о статистике таких случаев, стоя на фоне постели в которой метался и стонал человек, чьи колени и локти заканчивались обмотанными бинтом культями. Выключила телевизор и не включала больше никогда, а проходя мимо старалась смотреть в другую сторону, ибо этот ящик обладает такого же рода притягательностью, как какое-нибудь шоу уродов. Страшно, отвратительно - но ты почему-то продолжаешь смотреть.

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко — Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца.

Исаия rus Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! asv Fear, and the pit, and the snare, are upon thee, O inhabitant of the earth. Исаия rus.

Москва ББК Смирнов; кандидат философских наук А. Б 53 Как возможно творческое мышление? На материале когнитивной психологии, психолингвистики, культурной антропологии, логики и др. Утверждается, что филогенетически первичные формы познавательной деятельности в скрытом виде функционируют и на более поздних этапах, являясь компонентами творческого мышления. Исследуются эмоциональные и психологические особенности творческой личности, влияние характера культуры на развитие креативности.

Звездный ужас

Антиподно-бытовое, часть 3 Ч: Я понимаю, что у вас в крыше дыра, но пока ее глазами не увидел техинспектор, официально никакой дыры не существует, а техинспектор, если повезет, будет через месяц. Как только вас начнет заливать, дело станет вопросом срочного ремонта. Но это же абсурд! Вы"Алису в Стране Чудес" читали? Вы же понимаете, куда она тогда провалилась.

Слова одного из персонажей «Огненного столпа» звучат как признание самого поэта: Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на земле родился. .. 1.

Так много, именно в таком количестве. Эта вещь столько и стоит. Сколько получил, столько и отдал. Так, в такой мере, степени, то же, что настолько. Он не столько силен, сколько ловок. Так много, в таком количестве. Стольким людям я обязан! Где ты был с. Указывает на определённое количество. Это столько то ты успел сделать? Указывает на определённое, известное количество кого , чего л.

Роза Мира и новое религиозное сознание

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко, — Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня.

Страх, петля и яма для того, кто на земле родился, Потому что стoлькими очами. На него взирает с неба чёрный. И его высматривает.

Одноклассники В Воронеже Сергей Борисович даже не пытался устраиваться - он не терял надежду, что жена вытащит его через кого-то из крупных генералов, впоследствии в м году погибших. Он снял койку в одной комнате со славным рабочим парнем Трошей, а ел и пил у нас. Для нас это был сравнительно благополучный период с переводом, театром и радио, и нам ничего не стоило прокормить бедного мальчишку. Без меня Рудаков тщательно собирал все варианты писавшегося при нем"Чернозема".

Когда я приехала, мы с О. Наутро он приносил стишки, написанные смешным каллиграфическим почерком с завитушками на кусочке псевдоватмана. Он презирал мой куриный почерк и полное отсутствие эстетики рукописи. Писать чернилами, например, Рудаков считал зазорным - только тушью Он еще рисовал тушью силуэты, ие хуже пропойц, промышлявших этим на бульварах, и с гордостью демонстрировал нам свои шедевры.

А мне, показывая красиво выполненную рукопись стихотворения О.

Юрий Зобнин - Николай Гумилев

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Умер Гар, сошла с ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть, она и пригодится. Но другие не дали, сказали:

Осторожно, чтобы не удариться впотьмах головой, поднялся на ноги, и тут – о ужас! страх, петля и яма! – включился свет. Никако был не резервуар.

Обтекаемо сказано, от интеллекта. Конечно, если с публикой работать, то надо обтекаемо. А то уже и так ропщут. Да и как им не роптать. Предводить будет же договаривались. Если возьмет меня в секретарши, буду секретарша или комиссарша в командировке. Буду составлять докладные записки. Например, вот, про название. Во-первых, это элегантный жест признания по отношению к предшественникам. Почему же не в пику?

Если без интеллекта, можно и в пику.

И снова потянуло на Гумилева - Оставим след в живой истории?!:)

Мир лишь луч от лика друга, все иное тень его! Виночерпия взлюбил я не сегодня, не вчера,Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра. И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество: Я бродяга и трущобник, непутевый человек,Все, чему я научился, все забыл теперь навек,Ради розовой усмешки и напева одного:

Но его уже схватили дети, За полы придерживали внуки, И такое он им молвил слово: «Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на земле родился.

Николай Гумилев Звездный ужас Это было золотою ночью, Золотою ночью, но безлунной, Он бежал, бежал через равнину, На колени падал, поднимался, Как подстреленный метался заяц, И горячие струились слезы По щекам, морщинами изрытым, По козлиной старческой бородке. А за ним его бежали дети, А за ним его бежали внуки, И в шатре из небеленой ткани Брошенная правнучка визжала.

И тогда еще ползти пытался, Но его уже схватили дети, За полы придерживали внуки, И такое он им молвил слово: Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами На него взирает с неба черный И его высматривает тайны. Этой ночью я заснул, как должно, Обвернувшись шкурой, носом в землю, Снилась мне хорошая корова С выменем отвислым и раздутым, Под нее подполз я, поживиться Молоком парным, как уж, я думал, Только вдруг она меня лягнула, Я перевернулся и проснулся: Был без шкуры я и носом к небу.

Хорошо еще, что мне вонючка Правый глаз поганым соком выжгла, А не то, гляди я в оба глаза, Мертвым бы остался я на месте. Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился. Вот старик спросил, дрожа от страха:

Антиподно-бытовое, часть 3

Гумилёв На благословенных тёплых островах Туамоту жил человек по имени Оунга. Больше всего на свете он гордился своей струёй. Честно сказать — потому что больше было нечем. Охотник из него был так себе, а воин — вообще никак. На пальму он залезал медленнее всех, да и то падал чаще, чем залезал.

Иеремия rus Ужас и яма и петля – для тебя, житель Моава, сказал Господь. bbe Fear and death and the net have come on you, O people of Moab.

Я поставил палатку на каменном склоне, Средь встревоженных криков полуночных сов. И беспечно смотрел, как колышутся зори, Над зеленою крышей далеких лесов. С веток пели мне звонкоголосые птицы В фиолетовых перьях на белых хвостах. По ночам выбегали из джунглей лисицы, И меня обволакивал трепет и страх. Но однажды закат тек как розовый глянец, Доносился из джунглей визг диких горилл. И к палатке моей подошел оборванец, Исхудалый, небритый, и есть попросил.

Вплоть до ночи он ел ненасытно и рьяно, И сухими губами шептал как в бреду. На груди сквозь бинты рана кровоточила.

Николай Гумилев

Введенский в петле плясал Слон-халявщик и кокос Коль денег на кокос не заработал, то нечего и нюхать, черт возьми! Я сам не в теме и не знаю, что чего там а вот о том, что говорится меж людьми. Колибри, долгоносик и комарик купили в джунглях у барыги белый шарик и только лишь присели на пенек и раскатали шарик в порошок, как вдруг из-за кустов явился слон и слово молвил он: Я слышал, что у вас тут что-то есть.

Да убери лопух, не прикрывай пенек! Эй, мелюзга, да это ж порошок!

Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами. На него взирает с неба черный.

Облеченная в пламя и дымы, О тебе, моя Африка, шопотом В небесах говорят серафимы. Повесть жизни ужасной и чудной, О неопытном думают ангеле, Что приставлен к тебе, безрассудной. Про деянья свои и фантазии, Про звериную душу послушай, Ты, на дереве древнем Евразии Исполинской висящая грушей. О вождях в леопардовых шкурах, Что во мраке лесов за победою Водят полчища воинов хмурых; О деревнях с кумирами древними, Что смеются улыбкой недоброй, И о львах, что стоят над деревнями И хвостом ударяют о ребра.

Дай за это дорогу мне торную, Там где нету пути человеку, Дай назвать моим именем черную, До сих пор неоткрытую реку. И последняя милость, с которою Отойду я в селенья святые, Дай скончаться под той сикоморою, Где с Христом отдыхала Мария. Красное море Здравствуй, Красное Море, акулья уха, Негритянская ванна, песчаный котел! На утесах твоих, вместо влажного мха, Известняк, словно каменный кактус, расцвел. На твоих островах в раскаленном песке, Позабыты приливом, растущим в ночи, Издыхают чудовища моря в тоске: Осьминоги, тритоны и рыбы-мечи.

С африканского берега сотни пирог Отплывают и жемчуга ищут вокруг, И стараются их отогнать на восток С аравийского берега сотни фелук.

«Хроники Абсурдистана» — 57 выпуск